безнадежная иммигрантка (desp_immigrant) wrote,
безнадежная иммигрантка
desp_immigrant

И вот тогда я подумала...

Где-то год назад я послала вот это -эссе не эссе, рассказ не рассказ, на мелкий сетевой литературный конкурс. Никуда я, конечно, на этом конкурсе не вышла, и понимаю, что совершенно справедливо - там была очень жестко заявленная тема, а я свое произведеньице к этой теме привязала шнурками и соплями, что было видно невооруженным взглядом. Сейчас я все привязки к той теме убрала, так что остался пост в естественном, неизмученном состоянии.

И вот тогда я подумала...


Не свойственно ли вам такое - вы вспоминаeте себя в детстве или юности, о чем думали, разговаривали и мечтали, вспоминаете подробно, и вдруг с удивлением обнаруживаете, что в таком неразумном возрасте у вас проскакивали, иногда, такие взрослые, серьезные, даже мудрые мысли, что даже не верится. Были ли вы действительно не по годам умны? Не выдумали ли вы вот ту самую мысль много-много позже? Или это было озарение?

Вспоминаю, как много-много лет назад я стояла перед запертыми дверями подъезда в заснеженном пустом дворе по какому-то Богом забытому минскому адресу, глядя в черные окна и звездное небо,а оно еще было ужасно холодным (кажется, минус двадцать )- и вдруг подумала...

Нет, не так. Начнем с краткой характеристики героя. Я была, согласно паспорту, восемнадцатилетней девицей с серьезным выражением лица, а на самом деле все еще дремучим, чудовищно закомплексованным подростком, разрывающимся каждодневно, ежечасно и поминутно между крайностями “Я тупица, идиотка, я никогда этого не пойму и не выучу” и “Да я здесь умнее всех, не видите что-ли?”; “Боже, какая я уродина, что это за прическа, что это за фигура.” и “О, он ТАК на меня посмотрел!”; “Как вы мне все надоели!” и “Как же меня еще терпят?”. После наконец-то закончившихся мучительных школьных лет я узнала счастье (повезло с институтом) изучать то, что мне нравилось и удавалось, и училась, училась, училась, захлебываясь от знаний, а иногда от слез, потому что все-таки многое не получалось. И еще в тот год я с восторгом и удивлением открыла для себя возможность зарабатывать. Тогда в нашей маленькой но гордой республике еще спешно строился капитализм, и в свете новых ценностей прибавка к маленькой стипедии от частных уроков придавала мне значительности в собственных глазах: благодаря этому я могла эдак запросто пойти валютный отдел универмага и купить себе .....ну например....ну например купить себе какое-нибудь дорогое французское мыло “камэй, для гладкой, бархатистой кожи", рекламу которого бесконечно крутили по телевизору, или тяжелую плитку немецкого молочного шоколада с цельными орехами и изюмом - единственные из доступных мне символов роскошной жизни. Правда не покупала, жадничала, но ведь могла же, в любой момент... Вот за это ощущение свободы, которое давали пару десятков долларов в месяц, я готова была вечерами ездить на чертовы кулички в любую погоду и любом состоянии, чтобы за небольшую плату час позаниматься с ребенком - традиционнейший студенческий заработок испокон веку.

За этим меня однажды и застала запертая дверь подъезда моей репетиторской семьи тем морозным февральским вечером. Конечно, виновата была я сама - сначала закопалась на занятиях, задержалась, и из-за этого не заехала домой, как обычно, и не узнала, что звонила мама ученика с предупреждением, что приходить сегодня не надо. Не подозревая, я ехала сразу на место назначения, грелась на заднем сиденьи десять раз промерзшего и оттаявшего троллейбуса с влажными, грязными стеклами, уставшая и голодная, но в приятном ожидании - после этого урока родители мальчика должны были расплатиться, всегда расплачивались после десяти занятий... Остановка, скользкая бежевая от песка тропинка, двор, звонок, нет ответа, да и окна темные - значит их нет дома. Черт, черт, черт. Но так просто я сдаваться не хотела, может быть они просто опаздывали, не вернулись откуда-нибудь, ничего, дождусь. Сбегала в ближайший гастроном. Кошелек мой был практически пуст, ( я не зря хотела во что бы то ни стало выцарапать оплату ), но нескольких выкопанных из разных уголков смятых рублей- тогда еще зайчиков- хватило, о чудо, ровненько на четвертинку черного хлеба. Оказавшегося довольно черствым. С хлебом и надеждой вернулась во двор - увы, окна по-прежнему темные. Но я продолжала упорствовать. Стала под дерево, отщипывая потихоньку от краюшки, вздохнула, прислонилась к стволу, взглянула в который раз наверх, на темные окна и на звездное небо. И вдруг подумала... нет, я правда-правда, честное-пречестное слово подумала следующую мысль: вот когда-нибудь, через много лет, когда я буду вспоминать себя в темном пустом дворе тем морозным вечером, глупую юную девчонку в тяжелой дубленке и кусучем шарфе, стоящую перед запертой дверью в совершенно бесполезном ожидании, уставшую свинцовой усталостью, ( а впереди еще ехать домой и готовиться по четырем предметам), жующую черный невкусный хлеб, замерзшую, обозлившуюся на себя и всех, упорную - то решу ли я тогда, взрослая и мудрая, что это время было тяжелым, неприятным периодом в моей жизни и как же все-таки хорошо что оно осталось позади. Или же наоборот, увижу вдруг, что оно, это время, те дни, были на самым деле самым счастливым, и что лучшего у меня уже никогда не будет?

И вот для этого, чтобы когда-нибудь это понять, я тот вечер так хорошо запомнила - и дверь, и снег, и хлеб, и небо.

И все еще решаю.


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments